Неточные совпадения
Ах,
брат Чичиков, если бы ты только
увидал… вот уж, точно, была бы пища твоему сатирическому уму (почему у Чичикова был сатирический ум, это тоже неизвестно).
Но тот, казалось, приближался таинственно и осторожно. Он не взошел на мост, а остановился в стороне, на тротуаре, стараясь всеми силами, чтоб Раскольников не
увидал его. Дуню он уже давно заметил и стал делать ей знаки. Ей показалось, что знаками своими он упрашивал ее не окликать
брата и оставить его в покое, а звал ее к себе.
Он
увидал бы, если б был проницательнее, что чувствительного настроения тут отнюдь не было, а было даже нечто совсем напротив. Но Авдотья Романовна это заметила. Она пристально и с беспокойством следила за
братом.
— Вот в рассуждении того теперь идет речь, панове добродийство, — да вы, может быть, и сами лучше это знаете, — что многие запорожцы позадолжались в шинки жидам и своим
братьям столько, что ни один черт теперь и веры неймет. Потом опять в рассуждении того пойдет речь, что есть много таких хлопцев, которые еще и в глаза не
видали, что такое война, тогда как молодому человеку, — и сами знаете, панове, — без войны не можно пробыть. Какой и запорожец из него, если он еще ни разу не бил бусурмена?
— Кто я? — еще сердитее повторил голос Николая. Слышно было, как он быстро встал, зацепив за что-то, и Левин
увидал перед собой в дверях столь знакомую и всё-таки поражающую своею дикостью и болезненностью огромную, худую, сутоловатую фигуру
брата, с его большими испуганными глазами.
Он никак не ожидал того, что он
увидал и почувствовал у
брата.
— Да, да! — отвечал Левин. И ему стало еще страшнее, когда он, целуясь, почувствовал губами сухость тела
брата и
увидал вблизи его большие, странно светящиеся глаза.
Николай Щербацкий, двоюродный
брат Кити, в коротенькой жакетке и узких панталонах, сидел с коньками на ногах на скамейке и,
увидав Левина, закричал ему...
Но Левин ошибся, приняв того, кто сидел в коляске, за старого князя. Когда он приблизился к коляске, он
увидал рядом со Степаном Аркадьичем не князя, а красивого полного молодого человека в шотландском колпачке, с длинными концами лент назади. Это был Васенька Весловский, троюродный
брат Щербацких — петербургско-московский блестящий молодой человек, «отличнейший малый и страстный охотник», как его представил Степан Аркадьич.
Элегантный слуга с бакенбардами, неоднократно жаловавшийся своим знакомым на слабость своих нерв, так испугался,
увидав лежавшего на полу господина, что оставил его истекать кровью и убежал за помощью. Через час Варя, жена
брата, приехала и с помощью трех явившихся докторов, за которыми она послала во все стороны и которые приехали в одно время, уложила раненого на постель и осталась у него ходить за ним.
— Ну, хорошо, хорошо!… Да что ж ужин? А, вот и он, — проговорил он,
увидав лакея с подносом. — Сюда, сюда ставь, — проговорил он сердито и тотчас же взял водку, налил рюмку и жадно выпил. — Выпей, хочешь? — обратился он к
брату, тотчас же повеселев.
Сбежав до половины лестницы, Левин услыхал в передней знакомый ему звук покашливанья; но он слышал его неясно из-за звука своих шагов и надеялся, что он ошибся; потом он
увидал и всю длинную, костлявую, знакомую фигуру, и, казалось, уже нельзя было обманываться, но всё еще надеялся, что он ошибается и что этот длинный человек, снимавший шубу и откашливавшийся, был не
брат Николай.
Акт кончился, когда он вошел, и потому он, не заходя в ложу
брата, прошел до первого ряда и остановился у рампы с Серпуховским, который, согнув колено и постукивая каблуком в рампу и издалека
увидав его, подозвал к себе улыбкой.
«Не может быть, чтоб это страшное тело был
брат Николай», подумал Левин. Но он подошел ближе,
увидал лицо, и сомнение уже стало невозможно. Несмотря на страшное изменение лица, Левину стòило взглянуть в эти живые поднявшиеся на входившего глаза, заметить легкое движение рта под слипшимися усами, чтобы понять ту страшную истину, что это мертвое тело было живой
брат.
Но Каренина не дождалась
брата, а,
увидав его, решительным легким шагом вышла из вагона. И, как только
брат подошел к ней, она движением, поразившим Вронского своею решительностью и грацией, обхватила
брата левою рукой за шею, быстро притянула к себе и крепко поцеловала. Вронский, не спуская глаз, смотрел на нее и, сам не зная чему, улыбался. Но вспомнив, что мать ждала его, он опять вошел в вагон.
В Петербурге Вронский намеревался сделать раздел с
братом, а Анна
повидать сына.
Базаров обернулся и
увидал бледное лицо Николая Петровича, сидевшего на дрожках. Он соскочил с них, прежде нежели они остановились, и бросился к
брату.
Сперва Павел Петрович произносил несвязные слова; потом он вдруг открыл глаза и,
увидав возле своей постели
брата, заботливо наклонившегося над ним, промолвил...
Мальчик с пальчик
увидал, что людоед спит, подкрался к нему и вынул у него из кармана горсть золота, роздал
братьям. Потом он потихоньку разул его. Когда он разул его, он надел сам семиверстные сапоги, велел
братьям крепче взяться рука с рукой и держаться за него. И он побежал так скоро, что сейчас же вышел из леса и нашел дом.
— Удивляешься? Не
видал таких? Я,
брат, прожил двадцать лет в Ташкенте и в Семипалатинской области, среди людей, которых, пожалуй, можно назвать дикарями. Да. Меня, в твои года, называли «l’homme qui rit» [«Человек, который смеется» (франц.).].
«Ты,
брат, востер, — сказал он мне нахмурясь, — но
видали мы и не таких!»
На другой день утром мы ушли, не
видав ни одного европейца, которых всего трое в Анжере. Мы плыли дальше по проливу между влажными, цветущими берегами Явы и Суматры. Местами, на гладком зеркале пролива, лежали, как корзинки с зеленью, маленькие островки, означенные только на морских картах под именем Двух
братьев, Трех сестер. Кое-где были отдельно брошенные каменья, без имени, и те обросли густою зеленью.
Как только меньшой
брат вошел в лес, он напал на реку, переплыл ее и тут же на берегу
увидал медведицу. Она спала. Он ухватил медвежат и побежал без оглядки на гору. Только что добежал до верху — выходит ему навстречу народ, подвезли ему карету, повезли в город и сделали царем.
Два
брата пошли вместе путешествовать. В полдень они легли отдохнуть в лесу. Когда они проснулись, то
увидали — подле них лежит камень и на камне что-то написано. Они стали разбирать и прочли...
По дороге к Ивану пришлось ему проходить мимо дома, в котором квартировала Катерина Ивановна. В окнах был свет. Он вдруг остановился и решил войти. Катерину Ивановну он не
видал уже более недели. Но ему теперь пришло на ум, что Иван может быть сейчас у ней, особенно накануне такого дня. Позвонив и войдя на лестницу, тускло освещенную китайским фонарем, он
увидал спускавшегося сверху человека, в котором, поравнявшись, узнал
брата. Тот, стало быть, выходил уже от Катерины Ивановны.
— Нет, не
видал, но я Смердякова видел. — И Алеша рассказал
брату наскоро и подробно о своей встрече с Смердяковым.
Алеша сейчас же заметил восторженное состояние
брата, но, войдя в беседку,
увидал на столике полбутылки коньяку и рюмочку.
Хотелось бы очень ему
повидать прежде этого рокового разговора
брата Дмитрия и забежать к нему.
Только впоследствии объяснилось, что Иван Федорович приезжал отчасти по просьбе и по делам своего старшего
брата, Дмитрия Федоровича, которого в первый раз отроду узнал и
увидал тоже почти в это же самое время, в этот самый приезд, но с которым, однако же, по одному важному случаю, касавшемуся более Дмитрия Федоровича, вступил еще до приезда своего из Москвы в переписку.
Она почти в одно и то же время
увидала Мисси и
брата.
Завелось в одном доме много мышей. Кот забрался в этот дом и стал ловить мышей.
Увидали мыши, что дело плохо, и говорят: «Давайте, мыши, не будем больше сходить с потолка, а сюда к нам коту не добраться!» Как перестали мыши сходить вниз, кот и задумал, как бы их перехитрить. Уцепился он одной лапой за потолок, свесился и притворился мертвым. Одна мышь выглянула на него, да и говорит: «Нет,
брат! хоть мешком сделайся, и то не подойду».
Дикий осел
увидал ручного осла, подошел к нему и стал хвалить его жизнь: как и телом-то он гладок и какой ему корм сладкий. Потом, как навьючили ручного осла, да как сзади стал погонщик подгонять его дубиной, дикий осел и говорит: «Нет,
брат, теперь не завидую, — вижу, что твое житье тебе соком достается».
И вот этот-то страшный человек должен был приехать к нам. С утра во всем доме было необыкновенное волнение: я никогда прежде не
видал этого мифического «брата-врага», хотя и родился у него в доме, где жил мой отец после приезда из чужих краев; мне очень хотелось его посмотреть и в то же время я боялся — не знаю чего, но очень боялся.
Сенатор и мой отец ездили к
брату, которого не
видали несколько лет, для переговоров и примирения, потом разнесся слух, что он приедет к нам для окончания дела.
С неделю
братья не выходили во двор, а потом явились более шумные, чем прежде; когда старший
увидал меня на дереве, он крикнул ласково...
Грустил по
брате Марко Данилыч; грустила и его молодая жена Олена Петровна, тяжело ей было глядеть на подругу, что, не
видав брачного венца, овдовела.
—
Видали мы таких горячих! У нас,
брат, мир, артель. Одному с миром не совладать, будь ты хоть семи пядей во лбу!
— Отправляйся же. Покров Божий над тобою!.. Молви конюху Панкратью, заложил бы тебе рыженькую в таратайку… Спеши, пожалуйста, Пахомушка. Завтра к вечеру жду тебя. А о Софронушке не от меня проси, Марья Ивановна, мол, приехала и очень, дескать, желает
повидать его. Ее там уважают больше, чем нас с
братом; для нее отпустят наверно…
— Вся ваша воля, — начал было Сергеич, но спохватился и резко, но резонно ответил: — Вы, сударыня, только не знай за что народ изводите. Сенька-то, может, и во сне не
видал, где
брат у него находится… Нечего ему и писать.
— От веку дó веку не
видать и не знать Москве столь великого подвижника, такового по святоотеческой вере поборника, каков во дни наши среди нас просиял. Многотерпеливый муж и многострадальный, добрыя ревности и спасительного жития, ревностно и благопокорно среди
братии служаще, молитвенного и целомудренного пребывания образ был всем хотящим спастися…
— И не говори, батюшка!.. Что мне с ним делать-то?.. Ума не приложу… Не
брат, а враг он мне… Век бы его не
видала. Околел бы где-нибудь, прости Господи, под оврагом.
— Худых дел у меня не затеяно, — отвечал Алексей, — а тайных дум, тайных страхов довольно… Что тебе поведаю, — продолжал он, становясь перед Пантелеем, — никто доселе не знает. Не говаривал я про свои тайные страхи ни попу на духу, ни отцу с матерью, ни другу, ни
брату, ни родной сестре… Тебе все скажу… Как на ладонке раскрою… Разговори ты меня, Пантелей Прохорыч, научи меня, пособи горю великому. Ты много на свете живешь, много
видал, еще больше того от людей слыхал… Исцели мою скорбь душевную.
У Балакирева я в первый раз
увидал и Мусоргского. Их тогда было два
брата: один носил еще форму гвардейского офицера, а другой, автор"Бориса Годунова", только что надел штатское платье, не оставшись долее в полку, куда вышел, если не ошибаюсь, из училища гвардейских подпрапорщиков.
Кажется, он привел ко мне Благосветлова, издателя"Дела", которого я в Петербурге никогда и нигде не встречал. В Париже у Благосветлова был постоянный сотрудник, один из
братьев Реклю — старший, Эли. С ним я уже был знаком и у него
видал и его младшего
брата Элизе, и тогда уже известного географа, но еще не прославившегося как анархист.
Я был уже знаком с студентом Михаэлисом,
братом г-жи Шелгуновой, тогдашним вожаком петербургского студенчества, приятелем М.Л. Михайлова, которого я
видал в этом же кружке.
— Врешь, кривой! Не
видал, так, стало быть, зачем врать? Их благородие умный господин и понимают, ежели кто врет, а кто по совести, как перед Богом… А ежели я вру, так пущай мировой рассудит. У него в законе сказано… Нынче все равны… У меня у самого
брат в жандармах… ежели хотите знать…
Вот что ему было омерзительно видеть, и я его оправдываю вполне: каждый день
видать и принимать подлеца, потому что он — ей
брат, да еще говорит о чести… это сердце иссохнет, хоть бы и его сердце!
Володя без малейшего содрогания
увидал это страшное место, про которое он так много думал; напротив, он с эстетическим наслаждением и героическим чувством самодовольства, что вот и он через полчаса будет там, смотрел на это действительно прелестно-оригинальное зрелище, и смотрел с сосредоточенным вниманием до самого того времени, пока они не приехали на Северную, в обоз полка
брата, где должны были узнать наверное о месте расположения полка и батареи.
Право, я вот теперь смотритель, и, слава богу, двадцать пятый год, и пенсийка уж недалеко: всяких людей
видал, и всяких терпел, и со всеми сживался, ни одного учителя во всю службу не представил ни к перемещению, ни к отставке, а воображаю себе, будь у меня в числе наставников твой
брат, непременно должен бы искать случая от него освободиться.
— Помню, как ты вдруг сразу в министры захотел, а потом в писатели. А как
увидал, что к высокому званию ведет длинная и трудная дорога, а для писателя нужен талант, так и назад. Много вашей
братьи приезжают сюда с высшими взглядами, а дела своего под носом не видят. Как понадобится бумагу написать — смотришь, и того… Я не про тебя говорю: ты доказал, что можешь заниматься, а со временем и быть чем-нибудь. Да скучно, долго ждать. Мы вдруг хотим; не удалось — и нос повесили.